2. Б-А 1952

Продолжаю публиковать записки.

2 февраля 1952

Слухи подтвердились. У нас и правда появились балканские беженцы.
С месяц назад в соседнем патио поселилась одна из них. Корнями она из России. Зовут Мирослава. Устроилась закройщицей в салон сеньоры Ванды.
А время действительно пустилось под откос.
Софи Жане уверяет, что в Париже, откуда она уезжала, был 1932 год. А у Мирославы в Белграде 1999. Причем, если бы только они. Такое ощущение, что все мы попали в какую-то воронку времени, где года перемешались настолько, что можно легко попасть из одного в другой, как будто ты просто переехал в другой город. Интересно, а можно ли отсюда попасть в Белград 1999.
В девяностых, по уверению Мирославы, все уже по другому. Про Аргентину она не много слышала, но вот в Европе. Советского Союза нет уже почти 10 лет. Россия в очередной раз распалась, но на этот раз потеряла многие свои земли. Та держава, что создавали российские цари, окончательно развалилась. В Сербии сейчас бомбардировки. Видите. Я уже сам пишу "сейчас". Похоже уже свыкся с мыслью о перебоях со временем.
Ванда сильно поменялась. На днях пришла ко мне с деревянной куклой. Рассказала, что внезапно вспомнила о Париже, о своей девичьей влюбленности. 
Она была в Париже в 30-х.
Повздыхали с ней на пару и пришли к выводу, что во всем виноваты духи мадам Софи.




24 февраля 1952

Совсем забыл написать. Магда уехала в Париж. Когда Бруно пришло письмо с парижского радио, он через знакомых выбил Магде журналистскую командировку.
Так вот. Мы поймали ее выступление на радио. Представляете. Диктор говорит: "Говорит, Париж. Радио Либерте. Сейчас 1936 год. У нас в гостях корреспондент из Буэнос-Айреса." И тут начинает говорить Магда. Начинает со слов: "Сейчас в Буэнос-Айресе 1952 год."
Вы были правы, герр Эйнштейн. Время тоже относительно.

9 марта 1952

Осень пришла внезапно и начала с сильного урагана. Многие дома повреждены. Дом нашего соседа - сеньора Фернандо - его фасад был разрушен упавшим деревом. Большую часть вывесок посрывало.
Требуется серьезный ремонт, но у правительства нет денег. А снова поднять жителей на "субботник", как в прошлом году, точно не удасться. Чиним потихоньку. Каждый свой дом.

26 июля 1952

Умерла Эвита.
Что-то кончается.




29 августа 1952

Как и ожидалось, назначены выборы.
В обсуждении кандидатов участвовал весь город. Да что там город, вся страна. Все-таки демократия - это великое завоевание. 
Даже Бруно, держащийся подальше от политики, в этот раз вскарабкался на трибуну. Хотя он и не призывал голосовать за какую-то конкретную партию, всего лишь обрисовал в общих чертах программы соперников.
Судя по настроениям на улицах, симпатии к Перону и его партии остались, но большинство считает, что они выдохлись. Что смерть Эвиты подкосила Перона и он не в состоянии руководить. Ну и, что уж тут не говори, люди хотят перемен к лучшему. Инфляция, безработица. Кофе уже подорожало в 2 раза. Об этом как раз говорила девушка, что работает в нашем кафе.
Запомнился сеньор, который с жаром агитировал за criollo. Видел выступающей нашу Магду. Она уже вернулась из Парижа. Там действительно 30-е годы. Интересно, где же проходит та линия, когда ты переходишь из одного времени в другое. И смог бы я, попав, если бы было возможно, в Париж 20-х, встретить себя самого, только моложе.
Интересно, а какой сейчас год в России? И где сейчас правильное время - в Буэнос-Айресе или в Париже?

P.S. Проявил пленку - остался очень недоволен. Снимать пытался быстро, с минимальной выдержкой. В результате совсем ушли цвета.






30 августа 1952

Все удивляются, что практически нет montonero. Кажется весь народ сплотился вокруг criollo.
Послезавтра выборы. Говорят, что если выберут criollo, то они будут более лояльны к эмигрантам.
Сегодня опять снимал на улицах. Пленку, в результате, решил не менять. Пусть вся серия будет в замытых цветах.
 





ą
Сергей Нотик,
26 авг. 2009 г., 09:29
Comments